• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»Научные подразделенияИнститут проблем ценообразования и регулирования естественных монополийПроектыИсследование взаимосвязи тарифной политики на внутреннем рынке газа и электроэнергии с основными макроэкономическими показателями (инвестиции, инфляция, объем промышленного производства) в контексте создания стимулов к модернизации и повышению энергетической эффективности

Исследование взаимосвязи тарифной политики на внутреннем рынке газа и электроэнергии с основными макроэкономическими показателями (инвестиции, инфляция, объем промышленного производства) в контексте создания стимулов к модернизации и повышению энергетической эффективности

Приоритетные направления развития: экономика, государственное и муниципальное управление
2016

Цель работы: Выявление причинно-следственных связей в макроэкономике между тарифами (ценами) в газовой промышленности и электроэнергетке, инвестициями, инфляцией и объемом промышленного производства. Их количественная оценка.

Используемые методы: Основными методами при проведении исследования были методы эконометрического моделирования, в том числе производственной функции с расширением для энергии, VAR модели, коинтеграционные модели, модели коррекции ошибок, а также корреляционный анализ на основе каузальных тестов и циклический корреляционный анализ

Эмпирическая база исследования: Росстат, базы данных и статистические данные Всемирного банка, Евростата, ОЭСР

Результаты работы:

Каузальные тесты Гренджера в нашем исследовании позволили проанализировать краткосрочные эффекты динамики цен на энергоносители, оказываемые на ВВП и показатели уровня инфляции. Результаты теста в основном ожидаемо указали, что направление влияния происходит в краткосрочной перспективе всегда от цен на энергоресурсы к макропоказателям. В России это влияние в период с 1992 по 2015 гг. было довольно выраженным (ВВП:10.71; ИПЦ: 7,4). Анализ циклических корреляций позволил получить коэффициенты корреляции между циклическими компонентами цен на энергоресурсы и циклическими компонентами других временных рядов. Российская инфляция демонстрировала в анализируемый период постоянную среднюю и слабую проциклическую связь. Динамика цен на энергоресурсы действует на ВВП России практически сразу (за год до повышения -0,1; в год повышения +0,2; затем во второй и третий год 0,24 и 0,25 достигнув максимального значения в третий год - +0,3, корреляция снижается и возвращается к контрциклической --0,1). В моделях коинтеграции, построенных для индекса потребительской инфляции влияние роста тарифов оказывается незначимым.  Уравнения коррекции ошибок иногда позволяют получить значимые оценки, которые показывают, что  на повышение на 1% оптовых цен на газ ответная реакция может составлять до 0,05%, а на повышение цен на электроэнергию – до 0,05-0,1%. С помощью эконометрической модели, основанной на производственной функции, мы не смогли получить статистически значимые результаты при использовании данных о ценах (тарифах) на газ (-0,027; p=0,18) и электроэнергию (-0,03; p=0,26) на внутреннем рынке с учетом временного тренда. И, на наш взгляд, наиболее вероятным объяснением является то, что эти цены (тарифы) всегда устанавливались на довольно низком уровне и никогда не были настолько велики, чтобы оказывать реальное воздействие на уровень инвестиций в стране. Регулятор прилагал значительные усилия для сглаживания эффекта их изменений. Вместе с тем значимые результаты можно получить, используя в качестве входных переменных, цены на энергоресурсы на мировых рынках или экспортные российские цены на природный газ и сырую нефть. Правда, их вклад в изменение объема промышленного производства и инвестиции сравнительно невелик. Кроме того, довольно большая отрицательная константа в уравнении свидетельствует о наличии порогового уровня, когда влияние цены начинает ощущаться на показателе инвестиций. Индекс цены на энергоресурсы на внешних рынках имеет ожидаемо положительный эффект с коррекционным лагом на два-три квартала. Значимым оказывается и объем выплаченных налогов в текущем квартале, который также имеет значимую лаговую переменную (-4 квартала). И, наконец, уровень прибыли, получаемый фирмами, оказывает самый быстрый эффект на объем текущих инвестиций. Использование счетного метода ведет к получению более высоких результатов влияния тарифов на электроэнергию и газ на потребительскую инфляцию. Так, по результатам расчетов с помощью этого метода за период с 2000 по 2015 гг. этот вклад в среднем составил 1,2-2,5%, причем в 2015 его доля сократилась до 0,4%. В объеме инвестиций в основной капитал вклад инфраструктурных топливно-энергетических компаний составлял приблизительно – 13-16%, а в ВВП – 5-6%. Анализ региональных различий в ценах на энергоресурсы, конкурентоспособность и эффектах на экономику показал, что Россия тяжело переживает этот кризис из-за структурных проблем, низкого качества государственного управление, особенно, в сфере государственных финансов, и наличия ряда ригидных механизмов в экономике – среди крупных экспортеров только Россия и Венесуэла еще не избавились от выраженных негативных эффектов ценового шока. Степень чувствительности экономики связывается большинством исследователей с уровнем энергоэффективности. В России одним из факторов конкурентоспособности промышленности часто называют дешевые энергоресурсы, но, если это и так, то повышение энергетической эффективности является основой конкурентных преимуществ в экономике будущего.Реализуемые на государственном уровне мероприятия по поддержке повышения энергетической эффективности включают сегодня различные механизмы регулирования и контроля (обязательный энергетический аудит, требования к учету энергоресурсов, минимальные энергетические стандарты, целевые показатели и т.д.), информационной поддержки, а также требований по энергоэффективности при проведении государственных закупок. Но эти механизмы на практике способствуют повышению энергоэффективности лишь там, где процессы повышения энергоэффективности приносят экономическую выгоду на уровне фирмы и инвестора. Затраты на топливо (газ) и энергию составляют свыше 7-8% в структуре затрат промышленности, самыми крупными потребителями газа и электроэнергии является сам ТЭК, экспортоориентированные фирмы, строительство и транспорт. Так, например, газовая компонента в цене электроэнергии составляет 35-40%, а в теплоэнергии 25-26%. В производстве строительных материалов (например, цемента) доля затрат, приходящихся на энергозатраты составляет свыше 28%. Экспортоориентированные отрасли (металлургия, химическая промышленность, нефтяной комплекс и др.) также являются наиболее крупными потребителями энергоресурсов. Доля затрат на электроэнергию и газ в отдельных производствах может составлять в издержках более четверти. Но фирмы этих отраслей могут повышать свои цены, перекладывая рост издержек на потребителей. Анализ динамики затрат на энергию и газ за 2000-2015 гг. в основных отраслях реального сектора свидетельствует о постепенном снижении доли этих затрат в издержках на производство, несмотря на опережающий рост цен (тарифов). Так за десятилетний период в промышленности доля затрат на энергию и газ  снизилась до 11,7% (в 2014 году) с 13,6% в 2005 году, что объясняется в том числе и повышением энергоэффективности.  Снижение энергоемкости издержек не наблюдалось в нефтяном секторе, металлургии и ряде экспортоориентированных отраслей (на которые приходится около 40% от объема потребления электроэнергии в добывающей и обрабатывающей промышленности). Возможно, имея одни из лучших показателей прибыльности в экономике, они не были заинтересованы в использовании наилучших доступных энергоэффективных технологий. Антикризисное замораживание тарифов, а позже привязка их индексации к уровню потребительской инфляции аргументируется сдерживанием вторичных инфляционных эффектов и привлечением инвестиций. Но в реальности подобный подход ведет к перераспределению средств в пользу отдельных групп поставщиков и потребителей регулируемых организаций и снижает инвестиционный спрос в экономике. Так, прибыльность деятельности с высоким уровнем регулирования (производство и распределение электроэнергии и газа) в 2015 г. была почти на 10% ниже нормальной прибыльности по экономике, в то время как фирмы-поставщики и фирмы –потребители с низким уровнем конкуренции на своих рынках смогли получать сверхприбыли: в производстве проводов и кабелей на 23% выше нормальной прибыли, в металлургии – на 20%, в химической – 17%. Именно, эти фирмы и создают вторичные инфляционные эффекты в экономике.   Так, например, индекс цен производителей в химическом производстве в 2015 г. относительно начала года составил 118,1%. В результате годовой сальдированный финансовый результат химического производства увеличился в 2015 году почти в 16 раз, рост номинальной заработной платы в химическом производстве увеличился примерно на 10%, а тарифы на газ и электроэнергию при этом сдерживались ниже индекса цен на инвестиционные товары. Наивно полагать, что низкие тарифы смогут компенсировать недостатки предпринимательского климата. Стабильная и предсказуемой тарифная политика, высокое качество управленческих решений на государственном уровне, надежные и качественные инфраструктурные услуги скорее могут стать аргументами при принятии инвестиционных решений.Тарифная политика, конечно, не может не учитывать макроэкономический контекст, и власти вправе в качестве одной из чрезвычайных комплексных мер по сдерживанию вторичных эффектов инфляции устанавливать ограничения на рост тарифов. Решение о таком сдерживании должно быть серьезно взвешенным и применяться максимально непродолжительное время, после чего тарифы должны устанавливаться с учетом уровня эффективности издержек, потребностей развития деятельности регулируемых отраслей, а также быть дифференцированы по потребителям. 


 

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!